Каждый поэт звучит по-своему. Неповторимо. Узнаваемо.
Мариенгоф постоянно издевается и хлещет кровью, иронизирует.
Есенин, стоя пьяным на столе в кабаке, читает душераздирающие стихи хриплым голосом, сквозь зубы
Шершеневич постоянно извращается на деле и на словах
Хлебников говорит для себе и зачастую на себе понятном языке
Маяковский "разворачивается в марше", скандирует
Леонов говорит былинно, по-русски, так, что слёзы наворачиваются
Вертинский сам себе на уме, с бокалом виски болтает с другом о женщинах
Прилепин, держа любимую за руку и разливая по бокалам вино, нежно или же жёстко, вкладывая в каждое слово мужика
Емелин звучит легко, с улыбкой, с лёгкой гнусавостью и кончено пьяно
Радионов, всё время переходя на пение или читку как в рэпе
Лимонов "глядит в щёлку" девушке и то философствует, то ищет путь для себя и Отечества, то с жестокой нежностью поёт Ей гимны СВОЕЙ особенной любви
Наташа Медведева полна жизни и страсти
Степанцов всё время в стонах юных нимфеток, слащаво и одновременно разрушая слащавость
Григорьев в стонах нимфеток, всегда смешно
Добрынин в стонах нимфеток и чуть менее талантливо ,чем предыдущие два
Башлачёв звенит своими колокольчиками
Гребенщиков под сожжённые ароматические палочки читает свои мантры
Кнабенгоф с мудростью расставляет всё по своим местам
Быков никак не звучит - ему всё подвластно
Клинских в жажде опохмелья и усталости
Летов в жажде перемен и усталости от жизни
Д`ркин - это всегда сказка
Алексей Иванов распинает в своём герое бога
Михаил Тарковский мчится сквозь пургу, краснощёкий, красивый, уже сибирский мужик
Афлатуни с тонким чутьём к миру, с востоком в сердце
Гришковец развесёлый пустомеля и серьёзный хороший собеседник самому себе


А я иду к Богу через чёрта и всё же пытаюсь служить ему, чем могу